ateist66 (ateist66) wrote,
ateist66
ateist66

Categories:

"Курить я бросил в третьем классе". Старая, добрая педагогика.




- Юра, а ты в школе дымил?
Этот вопрос я задал в курилке коллеге, мужику уже за пятьдесят.
- Да, в третьем классе, - ответил он, потом улыбнулся особенной, ностальгической улыбкой и одарил меня прекрасной историей про чудеса семейной педагогики, в доспоковские времена.

Итак, вот эта история:

В третьем классе я закурил. И тут же, как последний лох, был пойман училкой. Соответственно в дневнике появилась запись: "Курил на перемене".
Тот факт, что я занимался безобразием на перемене, несколько смягчало мою вину - не на уроке же пыхтел, не беспредельщик. Но безжалостное слово "курил" меня просто убивало.

Отец дневник смотрел изредка, но всегда вовремя. То ли чуйка у него была, то ли я излучал флюиды страха и безнадеги.

Была прекрасная весенняя суббота. Если вы помните, по субботам тогда еще учились.
Я зашел во двор, с тяжелой записью в дневнике и с тяжелыми мыслями в голове. Отец вышел из летней кухни, где он в тот день варил самогон. Судя по благодушному выражению лица, продукт он уже продегустировал. Но бдительность не потерял - не удалось мне прошмыгнуть в дом со своей неподъемной ношей.

- О, школьник вернулся - воскликнул отец, - давай-ка мы полюбуемся на твои успехи. Доставай дневник.

Дневник доставался долго и трудно, а в голове у меня проносились картины одна ужасней другой - ругань, ремень, угол и прочие подручные методы воспитания.

Но реакция отца была неожиданной. Он закрыл дневник, устало вздохнул и позвал маму:

- Мать!
На пороге показалась мама.
- Наш сын курит.
Мама горестно взмахнула руками.
Отец продолжал:
- Взрослый совсем стал. Мужик. Что делать будем?

Мама стояла молча, подперев ладонью подбородок и олицетворяя собой немой укор.

- Ну что же, - принял решение отец, - это дело такое, что запрещай не запрещай, а все равно курить втихаря будет. Но не пристало моему сыну бычки по остановкам подбирать. Мать, с работы будешь идти, купи две пачки сигарет. С фильтром.

А нужно отметить, что отец мой был не курящим всю жизнь. Ну а мама по умолчанию - в те времена, в наших краях курящая женщина была в диковинку.

- А где же ты курить будешь? - продолжал отец, - По углам прятаться не годится - еще сарай спалишь или вообще дом. Мать, у нас там где-то пепельница в серванте была. Принеси-ка.

Мать метнулась и принесла хрустальную пепельницу.
Отец поставил ее на столик во дворе под навесом.

- Вот, тут ты теперь курить и будешь. С завтрашнего дня.

На этом разговор закончился. Я побрел в дом, мать побежала на работу, на вторую смену, а отец пошел доваривать самогон.

В тот вечер я старательно сделал все уроки на понедельник и уже в девять часов начал моститься спать, это при том, что обычно меня хрен уложишь пораньше.

Но сон ко мне не шел. Я слышал как пришла с работы мать, как они, с отцом тихонько о чем-то разговаривали на кухне. "Наверное обо мне" - билась мысль.

Когда родители улеглись спать, я не слышно, на цыпочках, как Оцеола, вождь сименолов, пробрался в коридор и заглянул в мамину сумку.
Пипец! От увиденного у меня закружилась голова и потемнело в глазах. Две пачки сигарет "Орбита" зловеще поблескивали целлофаном на дне.

Я на ватных ногах вернулся в постель и улегся в нее как на смертное ложе, а одеялом укрылся как саваном. Я представлял ужасные картины завтрашнего утра: Я сижу во дворе, за столиком, с сигаретой в руке, делаю смачные затяжки и стряхиваю пепел в хрустальную пепельницу. А родители молча снуют мимо, изредка бросая в меня скорбные взгляды.

Вы даже не можете представить всех моих тогдашних терзаний. Я ощущал себя стоящим на краю пропасти, с камнем на шее в виде пачки "Орбиты". Я чувствовал как моя жизнь сгорает и уносится сизым, сигаретным дымком в небытие. С этими думами я заснул тревожным, воробьиным сном.

Но вот настало утро. Утро стрелецкой казни.
Я проснулся, тщательно умылся, старательно почистил зубы и даже причесал волосы. К завтраку я явился аки херувимчик - образец послушания, аккуратности и блестящего воспитания.
Благопристойность просто перла из меня, как повидло из румяного пирожка.

За завтраком я ел молча, не чавкая, не кладя локти на стол, не хватая еду руками - кадры из фильма про старую Англию, завтрак в семье виконта. И чутко, с замиранием прислушивался к каждому слову родителей.
Но они спокойно вели беседу на всякие бытовые темы или смаковали соседские сплетни. Про меня молчок.

Я доел и с трепетом замер. Что будет дальше? Отец спросил: Уроки сделал?
Я утвердительно кивнул.

- Ну тогда беги гулять.

Из дома я летел как будто за мной гнались тысячу чертей. Но я летел окрыленный надеждой и с верой в светлое будущее. Будущее без этих мерзких сигарет, пепельниц и удушающего позором дыма.

Все. Тема была закрыта на много лет. Я даже помыслить не мог о куреве.
И закурил серьезно, основательно только в армии. Но вернувшись домой, я все равно не мог курить при родителях. Психологический барьер был железобетонный. Никогда, до самой своей смерти, они не видели меня с сигаретой.

Вот такая история.

Интересно, а на нынешних детей подействует такой педагогический ход или они совсем другие - без царя в голове, с размытыми границами дозволенного, без табу?

Как думаете?




Tags: былое, детство
Subscribe
promo ateist66 march 22, 2018 20:50 9
Buy for 100 tokens
Жена, придя с работы, огорошила вопросом: Ты заешь, что такое "копра"? Отвечаю: Да, конечно знаю - сушёная мякоть кокосового ореха. Ну или жук такой есть - копр. Еще есть баба копра. Жена удивилась: А это еще кто? Я объяснил. И добавил, что есть еще одно значение, как бы помягче выразится,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments